Нашей «столовой» был лес за сопкой
В 2008 году Лидия Павловна Гулина, 38 лет отдавшая работе в карпинских школах, бывшая заведующая гороно, выпустила книгу “О времени и о себе”, посвятив ее 250-летию Карпинска.
Лидия Павловна относилась к категории “дети войны” и в своих воспоминаниях живо и ярко описала свое детство и юность. Вот несколько эпизодов из ее книги, иллюстрирующих жизнь военного Карпинска:
Детство моё прошло в Богословске, в Заречье, в трудные военные и первые послевоенные годы. Дом наш стоял на горе. Ниже – дорога и мост через реку Турью. Ох, как лихо мы катались зимой с этой горы на санках – через дорогу на замерзшую реку! Удивляюсь, как разрешали такое родители… К домам с дороги была построена крутая лестница с многочисленными ступеньками. По ней мы ходили с ведрами на коромыслах за водой на речку. Брали воду для питья там же, где купались, где хозяйки полоскали белье. Другого источника питьевой воды не было.
Училась я в начальной школе №3, которая стояла на этой же горе, метрах в 20 от нашего дома. Школа – старое дореволюционное здание, продуваемое всеми ветрами, с круглыми печками в каждом классе. Учиться пошла в войну, в 1944 году.
Самые первые детские воспоминания: холодно и голодно. В школе зимой сидели в верхней одежде. Школьный завтрак – маленькая (игрушечная) ложечка сахарного песка и четвертушка черного хлеба. Дома тоже голодно: отец на фронте, мама работает посудомойкой в детском саду, а в доме четверо детей. До сих пор помню горький вкус сахарина (заменитель сахара), лярда (какой-то искусственный жир), даже упавшая на горячую плиту шелуха картофельная заставляет вспомнить лепешки из картофельных очисток. Ели их, когда было совсем туго.
С весны было легче, ели всё более-менее съедобное: щавель, дикий лук, “пестики” (молодые ростки сосны), “крупянку” (соцветия сосны), “пикану”. Нашей “столовой” был лес за сопкой. Помню, как с мамой и братом осенью по ночам стерегли картошку на огороде, чтобы не выкопали, иначе зимой – голодная смерть. Помню до сих пор и карточки – талоны на хлеб – розоватые, зеленоватые. Чтобы получить эту норму хлеба по карточкам, приходилось уже ночью занимать очередь у хлебного магазина.Вспоминаю возвращение отца домой. Это было ранней осенью 1945 года. Я играла с ребятами на горке у школы. И вдруг какой-то мужчина, идущий со стороны “механических” (так мы называли цех машзавода), говорит: “Девочка, папка твой с фронта приехал. Встречай”. И я вижу, как из-за поворота выходит солдат, и я с самого верха бегу ему навстречу.
Вообще всё наше детство так или иначе было связано с войной, хотя и жили мы далеко от фронта. Мы, уличная детвора, играли в “войнушку” всегда у школы, на горке. Ниже этого косогора – дорога, ведущая через улицу Огородникова на Веселовку. Где-то в 1946-1947 годах по этой дороге на машинах возили на работу военнопленных немцев. Мы, ребята, знали, когда их повезут обратно в зону, и заранее готовили кучи камней и палок. И когда они проезжали по дороге, мы по сигналу “Огонь!” с криками “Гитлер капут!” бросали в них наше нехитрое “оружие”. Это была наша война с немцами, ведь у некоторых наших товарищей отцы погибли на фронте.
